Постсоветский менталитет ограничил чувство юмора украинских политиков

В январе 2006 года Ариэль Шарон, тогдашний премьер-министр Израиля, впал в кому в результате перенесенного инсульта.

Находился он в тот момент на пике своей популярности, поэтому народ пристально следил за его состоянием, собираясь у телевизора при всех брифингах врачей, все переживали и сочувствовали. Думаю, в день, когда его поразил инсульт, очередной выпуск ежепятничной сверхпопулярной сатирической передачи “Прелестная страна” уже был готов. И авторский коллектив решил давать его в эфир “эз из”.
В самый рейтинговый пятничный вечер на экранах миллионов телевизоров комик Таль Фридман в надутом до шарообразного состояния костюме, призванном подчеркнуть комплекцию Шарона, буквально перекатывался по полу студии. Его (Фридмана) герой врал всем вокруг, неуклюже комбинировал и, главное, уговаривал сына Омри не сдавать его полиции в следствии о незаконном финансировании избирательной кампании. Все это, напомню, когда легендарный военачальник, герой всех главных войн (ход тяжелейшей из которых он и переломил), популярнейший премьер-министр лежал в коме и сотни тысяч молились о его выздоровлении.
Я был убежден, что немедленно после этого все лидеры мнений выступят с резкой критикой этого кощунства и явного нарушения правил приличия и хорошего вкуса. И… просчитался. Никакой дискуссии по этому поводу не было. Видимо, ни интеллектуалы, ни народ не усмотрели в этом ничего особенного. После чего я сделал однозначный и окончательный вывод: в ряде случаев наши, совков и постсовков, рамки дозволенного значительно уже, чем у людей, выросших в свободном мире. И считать собственный вкус эталонным ни в коем случае нельзя. Это, как понимаете, я о Шарли Хебдо и их не всегда приятных нам карикатурах.
А Омри Шарон вскоре после этого пошел под суд и в тюрьму – за то, что привлек и потратил на избирательную кампанию отца больше денег, чем позволяет закон

Карл Волох