Путину спели оду

В жанре документального кино оду сочинить труднее, но это опять-таки дело техники. Здесь уместно многоголосие, чтобы каждый из приглашенных сподвижников спел свою задушевную песнь.

И если кто-нибудь из них служил вместе с императором в КГБ, то пусть он воспоет трудолюбие соратника. Олигарх пускай расскажет о том, сколь тяжко жилось стране под пятой семибоярщины и сколь благотворно сказались на экономике суровые меры в отношении плутократов. Прикормленный журналист разъяснит, почему государь всюду опаздывает: с людьми разговаривает, проблемы решает, которые без него никто не решит, один он у нас такой. Пресс-секретарь заговорит о самом человечном из людей и приведет примеры. Одного врага царь десять лет в тюрьме продержал, а потом, вы не поверите, пожалел и выпустил, другого же эдак размашисто простил незадолго до смерти.

Еще в кадр непременно надо поместить знаменитого шоумена, циничного такого с виду и многоопытного, но по сути своей простодушного до полной профнепригодности. В течение всего очень долгого фильма он будет задавать в разных вариациях один и тот же вопрос: “Скажите, ваше величество, отчего вы такой хороший?” – и юбиляру будет с ним комфортно. А это важно, чтобы самодержец, помещенный внутрь торжественной оды, чувствовал себя окруженным любовью и почитанием. Это задает тон всей пьесе, документальной по жанру, благостной по содержанию.

Впрочем, необходим и конфликт. Для того чтобы зритель совсем уж не разнюнился и не заскучал, а еще, что важнее всего, для подробного описания подвигов, совершенных властелином. Простая схема нужна, многократно уже использованная, затертая, да, но до глянцевого блеска. Надо показать несчастную страну, “недораспиленную льдину, которая медленно погружалась в небытие”, когда император только всходил на трон, и оттенить жуткие кадры развала и распада мгновенными снимками нынешних счастливых дней. Как, дескать, было – и как стало. Образ спасителя при такой драматургии обретает особую четкость и убедительность.

Ну и внешнеполитическую прямую линию необходимо провести. Без излишнего нажима, поскольку времена на дворе такие, что лучше как-то поосторожней высказываться, без грубостей, но со всей геополитической горестной прямотой. Тут пусть сам герой расскажет о том, как верили “партнерам” и глубоко разочаровались в них, поняв, что им нужна слабая Россия, а сильная Россия, представьте, не нужна. Про связь Америки с террористами полезно лишний раз сообщить, хоть это в его устах давно уже не новость.

Широко разрекламированный фильм “Президент”, показанный вчера по государственному телеканалу, целиком и полностью укладывается в одический жанр и другим, конечно же, быть не мог. Таковы каноны, такова и обстановка в стране. Это очень предсказуемое кино, в котором творится культ личности национального лидера и вся новейшая история пропитывается мифами. О чеченской войне, о трагедии “Курска”, о теракте на Дубровке, убийстве Ахмата Кадырова, рокировочке в тандеме, войне грузинской, о Болотной и ее узниках, о Крыме. Жанр предполагает умиление, умолчание и прямую ложь, оттого ничего лишнего, погружаясь в эти темы вместе с режиссером и персонажами, мы не узнаём и узнать не можем.

Иногда это даже забавно: наблюдать, как тема выключается на самом интересном месте. Чаще очень больно, когда вспоминаешь о жертвах терактов или о вдовах “Курска”, которых напористый герой, по свидетельству журналиста Колесникова, сумел убедить в том, что их мужья мертвы. В сущности это фильм о страшной эпохе, которой не видно конца, припудренной и засахаренной до приторности, как и положено по жанру и по правилам игры в политику, строго соблюдаемым создателями “Президента”.

Проблема лишь в том, что мы современники этого царя и его деяний, свидетели и жертвы. Оду Ломоносова в честь Елизаветы читать легко и смешно – это уже седая древность, и придворного классика мы скорее похвалим за сладкозвучие, нежели осудим за сервильность. Да и правда же государыня “войне поставила конец”, начав мирные переговоры со Швецией. Про чеченскую войну с ее взорванными домами в начале и бунтом Рамзана Кадырова в последние наши дни такого не скажешь. Равно и про “Швецию”: аннексировав Корсунь и спровоцировав гражданскую войну в Донбассе, нынешний юбиляр загнал Россию в такое средневековье и геополитическое одиночество, что и аналогий не подыскать.

Разве что, договорившись заранее о неполной корректности любых сравнений, можно вспомнить тот самый 2000 год, когда грядущий национальный лидер только начинал обживать кремлевский трон. Теперь многое повторяется. Санкции и в особенности контрсанкции сильно способствуют погружению страны в экономический хаос, со всеми его приметами: инфляцией, безработицей, кризисом неплатежей. Разборки Кадырова с федеральными силовиками пугают возвращением полноценной бойни. А путинские олигархи в сравнении с олигархами ельцинских времен, отличаясь серостью, выделяются каким-то совсем уж запредельным размахом воровства. Прямо из казны берут, без этих, знаете, изысков с залоговыми аукционами.

Времена вдруг закольцовываются, и год 2000-й неплохо рифмуется с годом нынешним, и образ разбитого корыта кажется самым точным, если по-честному подводить итоги минувшего пятнадцатилетия. За вычетом свободы все довольно похоже. Но президент, узнающий новости из телевизора, о том как бы не догадывается, и бодрой походкой пересекает кадр, и уже идут титры.

Илья Мильштейн.