Переселенка из Донецка: Сегодняшний Донбасс пропитан страхом

Сегодняшний Донбасс пропитан страхом. Страх прячется за бравадой и лозунгами, за напускной самоуверенностью.
Водитель автобуса “Киев-Донецк” включает телевизор: НТВ, сериал о российском спецназе “Опасный след”. Веселенькое начало поездки домой.
О том, что все будет непросто, я поняла еще на метро Харьковская, откуда отправлялся автобус. Половина – “вата”. Вторая – вроде вменяемые. И у тех и у других – “кравчучки”. Теперь они служат не “челнокам”, а переселенцам.
Недешевое (не)удовольствие
Сама поездка – удовольствие не из дешевых. Да, собственно, и не удовольствие.
Но об этом позже. Итак, дорога туда-назад обойдется в 1200 грн.
Есть еще модные микроавтобусы – с улучшенным комфортом, рассчитаны на восемь человек. Без пересадок. Но этот вариант для донецких “мажоров” и не всем по карману – три тысячи гривен в обе стороны.
Неразговорчивые земляки вместе со мной грузятся в автобус. “Вата” радуется “Опасному следу”, вменяемые просят включить что-нибудь нормальное, аргументируя тем, что в автобусе дети. Водитель переключает на веселый ситком.
За Полтавой наша разношерстная компания с одинаковой пропиской начинает проявляться в своих “вподобаннях”. Остановка на покушать/туалет.
Мужчину средних лет в очереди начинает раздражать продавец – милая украиноязычная девушка. Звучит фраза, которую я слышала в последний раз в Донецке почти полтора года назад: “Я тут покупаю, говорите со мной на нормальном языке”. 
Следом за мужчиной заказ делает парень лет 25-ти. На украинском…
Из туалета выходит пенсионерка – фанатка сериалов НТВ. Ее возмущению нет предела: “Туалет 15 рублей, это же на голову не налазит”. Один из земляков резонно удивляется: “Где вы тут нашли туалет за рубли?” Оказывается, дама – уже автоматически гривны пересчитывает в рубли. Живет она за рубли и на рубли.
Во время поездки все пассажиры хранят молчание. Оно и понятно: от политики, направляясь из столицы Украины в “столицу” “ДНР” удержаться сложно, а вот нарваться на конфликт – очень легко.
Утро. Артемовск. Рейс “Киев-Донецк” только на словах называется прямым. На вокзале пересадка №1 – как тут говорят, “до таможни”. “Таможня” в 5 км – это КПП Зайцево, почти Горловка. Сумки перегружаем в расшатанный “Богдан”.
Становится ясным преимущество сумки-кравчучки. Мой огромный и неповоротливый чемодан на колесиках, хоть и пока еще пустой, становится проблемой. Я с ужасом представляю, как буду тащить его обратно набитым.
Водитель предупреждает – впереди еще три пересадки. Назад – из Донецка – такой же непростой путь.
Еще один украинский блокпост. Проверка паспортов. От военных – утренний “свежачок”.
На блоке – початая бутылка виски “Джонни Уокер”. Между прочим, “блэк лэйбл” – алкоголь уровня “люкс”. Удивлена. Хороший выбор.
Въезжаем в Зайцево. В 6 утра здесь уже километровая очередь из машин как в одну, так и в другую сторону.
Автобусы, очереди к окошкам, где принимают документы. В биотуалеты решаются входить только мужчины. Боец объясняет – там сиденье очень высоко. Мужчины стоя могут делать свои дела, женщины – нет. Вздыхаю и обреченно иду в ближайшую лесополосу.
Проходим багажный контроль. Все долго и тоскливо, очередь доползает до меня, в чемодане заедает замок, молодой пограничник помогает мне открыть. Хлопец с ярко выраженным львовским говором.
Я перехожу на украинский. Две дамы бальзаковского возраста в очереди за мной поджимают губы, но молчат. Уже на первом блокпосту “ДНР” одна из них бросит в мою сторону: “Что, вынюхивать сюда приехали, на укрАинском разговаривает она”.
Но это будет потом. Пока мы в Украине.

Три с половиной часа, и Зайцево пройдено. Таможня дала добро!
Ищем наш автобус. Он – в полутора километрах.
Щебень, сумки, кряхтящие пенсионерки, уставшие женщины, злые мужчины. Садимся в очередной бус и едем до Майорска.
Там наконец-то последняя пересадка перед Донецком. Впереди – только блокпосты “ДНР”.

Наконец, Донецк. Позади – 15 часов пути. В принципе, не так уж и много. Чуть меньше шел фирменный “Уголек”. Чуть больше – вечно ломавшийся “Хюндай”.
Донецк под двуглавой курицей
Город встречает блокпостами, сгоревшим дворцом молодежи “Юность” и разбитыми окнами в многоэтажке на конечной остановке.
В центре – ситуация иная. На бульваре Пушкина, улицах Артема и Университетской война напоминает о себе только бродящими в камуфляже “ДНРровцами”.
На открытых площадках в кафе сидят люди, дети прыгают на батуте и спускаются с горок, чисто, свежие разметки на дорогах и флаги, флаги, флаги. Двуглавая курица реет над зданиями, школами и даже жэками.
Из новшеств – часто встречающиеся надписи большими красными буквами: “МЫ РАБОТАЕМ!”. 
Так обозначают себя те, кто не уехал с оккупированной территории. Магазины и кафе без такой надписи, скорее всего, закрыты. Их витрины и окна часто забиты фанерой. Иногда – разбиты.
Еду проверять квартиру подруги. Жила она на Октябрьском.
В двух километрах от аэропорта. Диссонанс с центром города огромен: вылетевшие, иногда с рамами, окна, упавшие балконы, сгоревшие квартиры, поврежденные крыши, разбитый асфальт. По этому району война прошлась катком.
Таксист высаживает меня неподалеку. “Во двор не поеду, колеса там останутся”, – говорит. Захожу в квартиру с человеком, который согласился помочь в преддверии зимы затянуть оконные проемы пленкой. Спасать в этой, некогда уютной “трёшке”, нечего.
Влетало сюда не один раз. Техника, мебель, унитаз, ванная, плитка – разбито все.
И мыши. Много мышей, которых до войны никто никогда в многоэтажках не видел.
Одна такая – полноправная хозяйка пустующего помещения – сидела и нагло смотрела на меня своими бусинками, как бы намекая, что мне здесь не место.
Гривны в Донецке практически нет. Все расчеты – в рублях. Обменки на каждом углу, курс 1:3, как и в Киеве, но зарплаты люди получают по курсу 1:2.
Расчеты за коммуналку – по такому же курсу. Экономические прикол “молодой республики”.
В магазинах в основном продукты из России и Беларуси, но можно найти и украинские, если очень поискать. Шоколад “Корона”, конфеты “Рошен” тоже есть.
Цены неадекватны. Продукты – в три раза дороже, чем в Киеве. Из нововведений – яйца на базаре продают поштучно.
Цены на гигиенические средства – из разряда космических. Становится понятно, почему другая подруга, оставшаяся в Донецке, заказала привезти из Киева прокладки, краску для волос, косметические спонжики и ватные палочки.
Зато в городе понаоткрывались комиссионки, где за 2000 рублей можно приобрести слегка поношенные “лабутены”, за 2,5 тысячи опять же рублей – меховые жилетки. Донецкий гламур распродается…
В то же время услуги – обесценены. Безработица, безденежье и отсутствие клиентов. Такси от площади Бакинских комиссаров до бульвара Пушкина мне обошлось в 65 рублей (это порядка 22 гривен), до войны я бы доехала минимум за 30-35 гривен.
Мужчина, который у подруги затягивал окна пленкой (5 окон, между прочим), взял за работу 1000 рублей (чуть больше 300 грн.).
Женская стрижка с покраской и укладкой стоит 600 рублей. Отсутствие клиентов и дешевая аренда делают свое дело.
Основная составляющая сегодняшнего Донбасса – страх. Страх прячется за бравадой и лозунгами, за напускной самоуверенностью.
Вечерний Донецк начинается гораздо раньше комендантского часа, вместе с темнотой люди прячутся по своим норам.
Пять-шесть светящихся окон на весь подъезд, как подтверждение количества уехавших дончан в поисках лучшей жизни.
В подъездах пахнет затхлостью и канализацией. На входных дверях – записки-напоминалки от “Теплосети” и прочих коммунальных служб. Многие – платят.
Так же, как и в автобусе, люди в Донецке разные. Есть проукраински настроенные.
Они молчат. Говорят те, кто поддержал идею “дыныры”. Они говорят громко и уверенно – пришло их время.
Есть и скептически настроенные к нынешнему режиму, но они все равно не видят перспективы в Украине.
А пропаганда местных и российских каналов делает свое дело.
Спасти этот город может только достаточное число вернувшихся патриотов в противовес к местным ватникам. Правда, пока возвращаться некуда.