Каждую ночь я иду в атаку и мне снятся погибшие товарищи

Вчера один безнадёжный россиянин спросил: не снятся ли мне убитые люди?

На что я ему ответил: нет, не снятся – мне снятся только мои братья по оружию, погибшие в боях с “русским миром”.
И вообще я ни одного человека в своей жизни не убил. Всё, что я делаю на этой войне – это уничтожаю ту падаль, которая приползла в мою страну убивать мой народ.

И это правда. Мне никогда не снились россияне, кадыровцы, казаки, доморощенные сепаратисты и прочие почитатели путинской идеологии – ни разу. Мне всегда снились лишь мои друзья…

Вот и сегодня: мы все вместе выпрыгнули с самолёта, но уже в воздухе стало ясно, что парашют есть только у меня. И как я не пытался схватить кого-то за руку, спасти хоть кого-нибудь, у меня не получилось – парашют мой раскрылся, я завис в воздухе, а они стали стремительно приближаться к земле.
В следующую секунду они одномоментно воспылали огнём и превратились в чёрные, обугленные до неузнаваемости тела… Такими я запомнил наших ребят, которые сгорели в Логвиново…

Говорят, со временем боль становится воспоминанием..? Может и так. Скорей бы…

И эти сны… Я уже просто не помню, когда ночь моя прошла хотя бы относительно спокойно – кажется это было так давно…
Каждую ночь я иду в атаку, вытаскиваю кого-то из под огня, несусь на бешеной скорости в больницу, кого-то спасаю, кого-то несу, стреляю в упор и не всегда попадаю… Закидываю блиндаж гранатами, прикрываю отход наших с пулемёта, прошу помощь по рации, пытаюсь выкурить врага из дзота… И я вскакиваю в холодном поту, комом в горле теснится крик, не моргая, долго вглядываюсь в пустоту, ощущая на сердце своём ледник…