Человек, отказавший другому в милосердии, не имеет никакого отношения к вере

Вчера много писали по поводу отказа священника церкви МПЦ отпеть погибшего ребенка, крещеного в УПЦ.

Честно говоря, я обалдел от ситуации.

Не буду впадать в истерики, рассказывать про “руку Москвы” и прочие теории заговора. Не интересно. Не буду призывать принести к церкви МПЦ куклу. Никогда не видел, чтобы флешмобы будили совесть.

Мне любопытно другое.

А отпел бы священник УПЦ покойника, крещенного в РПЦ?

Это ведь даже не разные конфессии. Это две ветви православного ортодоксального христианства.

Делим, каких овец стричь?

А отпел бы католик протестанта? А протестант католика?

Не знаю. Мне, вот, интересно – отпел бы?

Тут только во взаимоотношениях с иудеями и мусульманами более менее понятно, да и то не очень.

Я, конечно, атеист, и мне, в общем-то, не пристало говорить о вещах, в которые я не верю. Но, так получилось, что я еще и автор “Проклятого” и много размышлял над вопросами морали и веры.

По моему атеистическому мнению, человек отказавший другому в милосердии в момент ухода, не имеет к вере никакого отношения. К религии – сколько угодно. А вот к вере… Ну, никак.

Церковь давно стала коммерческим предприятием и озабочена пышностью ритуалов и получением прибыли больше, чем спасением человеческой души.

Так Бог един? И действительно “несть эллина, ни иудея”? Или жертва была напрасной?

По итогу, дело все-таки не в руке Москвы и не в старом конфликте между УПЦ и МПЦ.

Дело в том, что для нас важнее: место, откуда шаманом управляют или вера в то, что Бог есть любовь?

Есть у меня любимая цитата из Евангелия от Матфея: Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20)

Не вижу в ней ничего о священнослужителях и храмах.

Все сказанное – ИМХО.