Технологический прогресс значительно ослабил зависимость от рабочей силы

Рост производительности труда значительно ослабил зависимость от рабочей силы, а ускорение прогресса сделало количественные показатели выпуска индустриальной продукции менее значимыми чем показатели качественными.

Идея “базового дохода” приобретает все большую популярность, но следует заметить что она вовсе не нова, и тут не зря нам вспоминали про призрак коммунизма.

Призрак коммунизма возник фактически на пике индустриальной эры, и именно “индустриальные рабочие”, пролетариат – считались там основной движущей силой. Сегодня близкими идеями страдают всякие постиндустриальные товарищи, и ведь совсем не зря тот Цукерберг – айтишник, а не к примеру нефтяной магнат. Это не совпадение, это закономерность.

Чем была характерна индустриальная эра? Довольно резким повышением производительности труда, вернее даже не столько его производительности сколько продуктивности.

Сопутствующий ей рост технологий обусловил еще и гораздо более простой и легкий доступ например ко всяческим природным богатствам. Что чисто технологически (они смогли копать шахты глубже, и даже сверить всякую нефть) что политически. Ибо не зря на ту индустриальную эру пришелся как раз пик всякого империализма.

Тот самый технологический прогресс преумножил и чисто военные возможности “сверхдержав”, позволяя им вполне легко и просто захватывать (и контролировать) все новые колонии, а прогресс в области транспорта и прочей логистики делали их эсплуатацию рентабельной.

Принципиальными условиями тут успеха было что? Индустриальное развитие и наличие употребительной рабочей силы, которая оставалась таки критическим ресурсом. Наличие употребительной рабсилы (пролетариата то есть) это не совсем демография, в Индии и Китае народу было дофигища еще тогда, но это не означало наличия тех трудовых ресурсов и “резервов”.

Ибо то население во первых не имело достаточной квалификации а во вторых – мотиваций к работе по найму.

Люди там жили в “доиндустриальном” технологическом укладе, и если бы они даже изменили образ жизни и отошли от привычных занятий своих – то совсем не факт что смогли бы при том выжить.

Что бы работать по 12 часов на заводе – то для этого нужно что то кушать, причем не только самому рабочему, но и его семье. Он даже может заработать денег на еду (допустим), но кто сказал что эту еду ему продадут? Для этого нужен как минимум обширный рынок продовольствия (ну или общепита например) которого там просто не существовало на тогда. То есть просто отсутствовало товарное производство (и рынок) продовольствия способные удовлетворить столь массовый спрос, и потому население жило отчасти натуральным хозяйством. Что означало отсутствие достаточной мобильности рабочей силы, рынка труда. И мотиваций, ибо если человек может выжить не работая по найму, то зачем он будет работать по найму?

Дело не только в самой по себе еде. Дело во многих факторах “жизнеобеспечения”, влючая туда например одежду (которую нужно было где-то брать), и мебель.

Собственно само жилье которое кто-то должен был построить. Транспорт наконец. Все это так или иначе производилось в рамках домохозяйств, в той или иной степени.

Люди строили себе дома (и до сих пор местами строят), шили одежду (даже если не ткали ткань) и держали например лошадей. А если у тебя есть лошадь – то за ней должен кто-то таки ухаживать пока ты вкалываешь на заводе, и даже этот самый дом должен кто-то топить пусть даже индустриально добытым углем.

Это трудозатраты определенные, которые определяют занятость населения, саму структуру этой занятости.

Да, зачастую это были женщины и дети, старики и.т.д. Грубо говоря “члены семьи” без чего невозможно было никакое домохозяйство, которое было таки важной частью экономики, и социального устройства. Или если нет – то это должна быть наемная прислуга, и это тоже стати немаленький рынок труда. И в начале века представить себе какую-то пусть даже вполне урбанистичесую жизнь без хотя-бы домработницы было достаточно сложно.

Англия стала “мастерской мира” совсем не просто так, и этому сильно способствовало угнетение ее аграрной сферы например. В зените своего могущества, в период даже Первой Мировой – Велиобритания была уже зависима от поставок продовольствия из колоний настолько сильно, что даже еще весьма робкие попытки ее морской блокады и тех еще времен несовершенные подводные лодки врага – создали там самые серьезные проблемы.

И кстати создали четкое впечатление у немцев что средствами этой самой блокады – Британию можно поставить на колени и принудить выйти из войны, теория и убеждения что последовательно воплощались уже в период Второй Мировой.

Но сама ситуация возникла ведь еще раньше. Итак, для превращения “населения” в “пролетариат” требовались определенные условия, и господа коммунисты это прекрасно осознавали. И не зря сферой особого внимания большевиков стала не только даже аграрная реформа, вопрос о земле и прочая коллетивизация, но и “новый быт”, от фабрик-кухонь до идей об обобществлении жен. Инфраструтура жизнеобеспечения, иначе говоря…

Но задача там виделась как? Форсирование той самой “индустриальной составляющей”, что виделась волшебным средством еще во времена Маркса. Для чего ключевым фактором считались природные ресурсы (“освоение земель”, путем колониализма или “мировой революции”) и тот самый пролетариат. Но на дворе – эпоха постиндастирала.

Прогресс этих самых технологий и рост производительности труда привел к значительному ослаблению зависимости от рабочей силы, а ускорение прогресса сделало количественные показатели выпуска индустриальной продукции (что могли быть достигнуты экстенсивным путем) менее значимыми чем показатели качественные. Которые требовали уже не столько обширного пролетариата, сколько различных ИТР, науки (вплоть до фундаментальной) и прочих “немагистральных” путей.

Кстати и директивно-плановые методы управления экономикой (на которые была сделана ставка) оказались тут не слишком подходящими, что еще более усугубило положение большевиков, и по итогу привело их к краху.

И что мы получили по итогу? Зависимость от “пролетариата” сильно упала даже у промышленности, у той самой “индустрии”. Которая уже просто не создает такого количества рабочих мест. Но у населения возникла (и поддерживается) высокая зависимость от той самой централизованной инфраструктуры жизнеобеспечения которая была призвана освободить трудовые ресурсы для индустрии.

Попутно пострадала семья (как ячейка общества) и домохозяйство (как субъект экономики) что повлекло за собой социальные, правовые, и даже просто культурные проблемы. И мир вошел в очередной кризис.

И получилось так что просто работа по найму (то самое “пролетарское состояние”) уже просто не позволяет оплатить те самые услуги жизнеобеспечения, от которых население теперь уже критически зависит. А сама сфера этого жизнеобеспечения стала весьма разветвленной и сложной, и сама по себе создает уже львиную долю рабочих мест, и следовательно нуждается в значительных доходах хотя-бы для того что бы выплачивать в ней занятым зарплаты.

В “развитых странах” число занятых в тех или иных “сферах услуг” уже превышает 60%, и это не считая тех кто вовсе нигде не занят, от чистых социальщиков до людей живущих на пассивные доходы. И к чему это привело?

Это привело к значительному изменению структуры расходов домохозяйств, к переносу основной доли затрат на именно “жизнеобеспечение”, и как правило – на рынки с неэлластичным спросом. Где далее – монополизация, госрегулирование, дотации и прочая там “социальная роль государства”. Что в свою очередь обуславливает высокую стоимость самого государства, и ативное его вмешательство во все более широкие сферы жизни. А следовательно – рост трансакционных издержек и падение эффективности экономики в целом. Кризис.

Но тут я хочу взглянуть на всю эту ситуацию несколько сбоку. Со стороны пересичного субъекта. Если представить себе ситуацию когда собственно наемный рабочий имеет свое домохозяйство, которое в значительной степени обеспечивает его “нагальни потребы” выживания, да в добавок к тому еще и трудится по найму где-то, то его собственно заработная плата (и ее размер) не слишком критичен. То есть во первых он может трудиться “задешево”, во вторых даже увольнение для него не станет катастрофой, по крайней мере – немедленной катастрофой. Тут у него гораздо ниже уровень рисков, и я рисну утверждать что именно этот самый уровень рисков есть ключевым социальным фатором. А может быть даже и экономическим.

Давайте вспомним, еще то, Марксово обострение классовой борьбы и прочие там негаразды имели место именно в следствии усиления зависимости широких слоев населения (пролетариата то есть) от работодателя, и от оплаты их наемного труда. С одной стороны это конечно мотивация рабочей силы.

Но с другой стороны это фактор риска, и сила этой мотивации в какой-то момент времени просто вступила в противоречие с элементарными понятиями прав и свобод. Особенно свобод. Укрупнение рынка рабочей силы за счет возникновения тех или иных “гигантов индустрии” серьезно поднимало там риск от любых эксцессов, и если на “градообразующем” предприятии случается к примеру забастовка, или локаут, или банкротство – то город весь сидит без денег, не только непосредственно там занятый пролетариат, но и вся та “инфраструктура жизнеобеспечения” от владельцев кабаков до рыночных торговцев и чистильщиков сапог. Ибо их услуги просто некому и нечем оплачивать. И соответственно они не могут не только заработать, но даже покрыть свою себестоимость, не могут оказывать услуг. Подобные эксцессы мы наблюдаем даже сегодня, в глубоко постсоветское время, и во времена совка они бывали. И уж тем более в разгар “индустриальной эры”, оттуда все эти великие депрессии и прочее. И даже нынешнее печальное состояние Детройта.

В свое время таблеткой от этой беды считалась как раз регуляция всяческая. От профсоюзов до “роли государства”, и в предельном случае – социализм и плановое хозяйство, госмонополия на средства производства, что в просторечии именуется совок. Но как оказалось – таблетка та совсем не эффективна. А порою и наоборот, ибо укрупнение рынка труда (где остается по сути один вообще работодатель) лишь усугубляет опасность эксцессов. Ибо дело тут не в монополии на средства производства на самом деле, а в монополии на формирование доходов тех самых домохозяйств, прямо (через заработноую плату) или опосредовано (через платежеспособный спрос). Вот в чем была основная фишка. И они это рано или поздно таки поняли. Они, но не мы…

И так появились идеи социализма “европейского” или там “скандинавского”, где значительную роль в формировании доходов населения играет государство через ту или иную социалку, и оттуда-же примерно взялся всякий монетаризм и кейсианство, где государство играло значительную роль в поддержании платежеспособного спроса через механизмы эмиссии (кредитной в основном). И это отчасти работает. Но лишь отчасти. Но с другой стороны это проблему усугубляет. Ибо и далее повышает зависимость того самого населения на этот раз уже от социальных подачек или там например доступности кредита (и инфляции), а для бизнеса – увеличивает трансакционные издержки через налогообложение и регуляцию. Но самое страшное там даже не в издержках, а в уровне рисков. Ибо высокий уровень рисов не способствует экономической активности вообще, а инновационной деятельности – особенно. И получается мы пилим сук на котором сами и сидим, угнетаем те самые механизмы которые должны обеспечивать рост.

Итак, что говорит нам Цукерберг? Он предлагает (в очередной раз) концепцию “гарантированного дохода”, он же “безусловный”. Главным отличием которого от всех остальных видов “социальной помощи” или там “перераспределения” есть именно его “безусловность”. То есть дословно что? Снижение того самого уровня рисков. И этот самый Цукерберг нам тут-же заявляет про “творчество”. То есть по сути про ту самую экономичесую активность которую снижение уровня рисков таки вполне должно стимулировать. И это в целом не лишено логики. И это даже могло-бы сработать, если бы не “но”… Это “но” состоит как раз в том что Цукерберг – айтишник. Отраслевая специфика.

Айти – отрасль с предельно низким порогом входа. Что кстати и объясняет столь бурное ее развитие. Ибо этот самый порог входа самым непосредственным образом определяет и уровень рисков. Он смог запустить проект который нынче стоит миллиарды с голого места, в комнате общежития просто. Айтишник может взять даже сильно потрепанный ноутбук за 300 долларов, залечь на тюфяки, мивину и пиво на полгода и выкатить какой-то там шедевр. Или не выкатить, но он тут не рискует особенно ничем кроме своей печени. И если его при этом будут еще и бесплатно гарантированно кормить (по совету Цукерберга) то это будет еще проще. То есть проще залечь на тюфяки, как это может повлиять на вероятность появления именно шедевра (а не просто унылого говна) это вопрос уже отдельный, и тоже очень интересный.

Ибо написать шедевр – это одно, а вот продать его – это совсем уже другое. И для этого вам потребуются как ни странно – именно деньги. И кстати уровень рисков там будет просто заоблачный. Но это вот все и есть Цукерберга работа, это его бизнес и его прибыль. Искать таких вот ребят с тюфяков, давать им в зубы 20 баксов (или даже 2 миллиона) а потом раскручивать то что они там понаписывали и иметь с того свои скромные 2-3 тысячи процентов прибыли.

Тот “гарантированный доход” и вспышка творческого энтузиазма – просто создаст для Цукерберга лично (а он не последний игрок того бизнеса) неиссякаемый поток необработанной руды по совсем уж мусорной цене, и для него как “обогатительной фабрики” это безусловный плюс, это деньги. И даже значительное снижение качества той “руды”, за счет совсем уже унылых графоманов – ему лишь на пользу, ибо именно изощренные методы отбора (и раскрута) тех проектов являются его важнейшим конкурентным преимуществом, его по сути эксклюзивом. Тот рыжий парень совсем не идиот, ага, и это видно хотя бы по количеству нулей на его банковских счетах.

Но дело тут не в Цукерберге. Это в ИТ (вернее – в ее узких областях) будет так шоколадно все. Но если мы посмотрим на перспетивы “творчества” не программиста, а к примеру парикмахера, или там продавца сосисок – то все не так там будет ласково. Ибо даже набор профессионального парикмахерского инструмента там обойдется заметно дороже чем б/у ноутбук, или например помещение под мясную лавку с ремонтом и оборудованием. Не говоря уже про всякие лицензии, сертификацию и прочие причуды регуляции. И это риски. Это барьер входа, который от предложений Цукерберга не только не уменьшится, но и скорее даже возрастет. И я уже молчу про то что будет с пацанами которые придумали мотор для мотоцикла например, и захотят его в железо воплотить. Там стартовые затраты без никаких гарантий результата просто ахтунговые будут.

Ибо почему? Ибо чем выше будет процент перераспределения ВВП и уровень всяких “социальных выплат” тем дороже будет что “инфраструктура жизнеобеспечения”, что всякая прочая тоже, в том числе и остро необходимая для “проявления творчества” в неких отичных от ИТ областях. Когда-то очень давно рисование картин на чердаках Монмартра считалось занятием вполне доступным любому нищеброду. Сегодня это уже совершенно не так, и просто даже студия, помещение под 100 квадратов с пристойной инсоляцией и хоть как-то отапливаемое (ага, голым натурщицам холодно) стоит ахтунговых денег. Не только на Монмартре, но и в практически любом месте где в окрестной кофейне ты можешь пообщаться с богемой. Да просто даже посидеть в кофейне где богема – это нынче совсем не дешево. А кстати питать идеи с вдохновением общаясь с пьяным дворником в просто любой тошниловке – не факт что плодотворный путь, хотя именно в русской культуре вполне популярный. Дорого нынче картины писать. И песни петь дорого, даже “бардовские”, я уж молчу про рок-оперы со светошоу на стадионах под симфонический оркестр. И это не просто так вышло, это тенденция.

Я конечно дико извиняюсь за всю эту стену текста, но суть тут в чем? Нужно осознать саму проблему. Проблема в неуклонном росте стоимости жизни, барьере входа и вместе с ними – уровне рисков. Которые ты можешь страховать лишь имея много денег, а вернее даже не много денег а весьма широкий доступ к кредитному ресурсу (Кейнсу – привет) что резко сужает круг лиц для кого это доступно. Мы имеем следующий виток монополизации, где фактором ее есть уже не собственность на средства производства, а именно возможность страховать те риски, что достигается масштабом (диверсификацией) и капитализацией. Сама по себе собственность тут уже вторична, и кстати существующие регуляторные механизмы направленные на ее контроль – неэффективны.

Сейчас не собственность а риски все определяют. Причем они имеют ярко выраженный кумулятивный эффект, и по мере роста специализации, усложнения цепочек производства (плюс туда маркетинг и сбыт) они имеют свойство возрастать логарифмическим порядком, что требует еще более ресурсов для этих рисков страхования. И текущая регуляторная политика (и вообще – роль государства) все это лишь усугубляет. Сильно. И мы имеем уже третий кризис, пост-пост-индустриальный.

И “базовый доход” проблемы не решит. Как минимум – сам по себе. Решение проблемы – снижение уровня рисков, и не через “внешние гарантии”, будь то государство или “крупный инвестор”, а именно через снижение самих рисков, что достижимо в первую очередь через снижение барьеров входа. Там есть пути, как то например все тот-же аутсорс, что сильно снижает требования к начальным капиталовложениям, и прочие меры направленные на вертикальную “дезинтеграцию” цепочек, но что бы это заработало всерьез – следует снижать трансакционные издержки и риски, главным источником которых есть именно “роль государства” и в том числе – уровень перераспределения ВВП. Идея “удорожания ресурсов” что настойчиво проводится различными державами – сама по себе не слишком удачна, но в применении к бедным странам (таким как Украина) это и вовсе катастрофа, этот регуляторный бронепоезд давно уже пора развернуть в строго противоположную сторону. Не дожидаясь очередного 1917 года. Вот така фигня, малята…