Раздутые штаты чиновников приносят ущерб, а не процветание

У нас множество всяких разных проблем, но одна из них, наиболее пожалуй фундаментальная – это проблема политических инструментов.

Вот есть где-то в Меланезии специальные такие папуасы, которые строят самолеты из соломы, и свято верят что это им принесет сгущенку и тушенку. Культ Карго называется. Они считают самолеты – источником тех вкусных и питательных продуктов.

Тогда как белые люди (которые самолеты придумали, построили, и даже нагрузили той сгущенкой) воспринимали их предназначение совсем иначе. Они знают что самолет может привезти сущенку, но для этого эт сгущенку нужно где-то взять, и в самолет тот зарузить.

А еще тот самолет нужно заправить бензином и.т.д. Самолет в процессе получения сущенки есть не волшебным истоником а сугубо затратным механизмом. И тут вот у них радикальные разночтения с приверженцами культа Карго.

У нас ровно все то же самое происходит с политиескими инструментами. Мы почему-то думаем что политические решения (включая принятие законов, но не ограничиваясь этим) это повод и оправдание к применению насилия, а совсем не инструмент его избежать через достижение некоторого консенсуса.

И в том состоит национальная трагедия. Считается что если ты в состоянии протащить какой-то там закон, постанову, приказ и.т.д. то это тебе автоматически дает священное право и возможность ебать гусей и грабить корованы, это нечто вроде детской волшебной формулы “чик-чирик я в домике”. У нас политические инструменты используются для оправдания (и усгубления) насилия, а вовсе не для избежания его.

А это на самом деле так не работает, а работает оно с точностью до наоборот. Политическое решение обычно принимают (и применяют) тогда когда решение вопроса путем насилия становится уже невозможным, или как минимум нерентабельным, когда потери любой из сторон конфликта становятся больше чем возможный выигрыш.

Политическое решение – есть форма компромисса, а совсем не путем легализации и институализации насилия. Да, политиеские решения (и законы в частности) подразумевают некоторые инструменты принуждения, но это вспомогательный абсолютно механзм, и источником своим он имеет тот самый консенсус, а отнюдь не сам факт изнасилования например законодательной процедуры. Ибо без консенсуса – насилие то не будет эффективным. То есть оно не соратит совокупные потери (то есть всех сторон конфликта, в сумме), а напротив, лишь преумножит их.

И потому за 25 лет державотворення мы раскормили охренительно громоздкий (и фантастически дорогой кстати) “аппарат принуждения”, который при том совершенно не принес нам никакого благоденствия и процветания, а вместо того напротив, наносит тяжкий ущерб и разрушает все до чего дотянется, от права до экономики (как институтов).

И это совсем неудивительно, ибо он создается и используется именно в качестве оружия, инструмента разрушения, которю роль и предназначение он собственно и выполняет вполне успешно. Вот только нахрена все это нужно стране?

Сам круг вопросов которые подлежат решению “политическими инструментами” у нас извращен до невозможности. Кто сколько и кому должен платить за газ и отопление – это совсем не политический вопрос, это вопрос рынка.

А вот кто (и на каких условиях) получает доступ например к полезным ископаемым, монопольным рынкам и прочему – вот это как раз вопрос политический, но у нас его привыкли решать совершенно иными путями и средствами, путем каких-то кулуарных (и абсолютно непубличных) договоренностей. Кто, кому, в какое время суток и по какой цене продаст бутылку пива или пачку сигарет – это не вопрос политический, это вопрос рынка, отношений между продавцом и покупателем.

Кто будет ездить на метро а кто на джипе – это тоже не вопрос политики, это вопрос личного выбора, свобод. Но именно туда с особенным остервенением лезут с “политическими механизмами”. Зачем? Так именно ведь для того что бы себе потом оставить свободу и маневр в решении “прочих вопросов” методом договорняка, того самого рынка, в который у нас давно превратилась вся “реальная политика”.

И столь глубкая деформация (и можно уже даже сказать – инверсия) базовых общественных механизмов, к числу которых безусловно относится и право, и система политическая (что кстати две разные вещи) привела нас к глубокой деградации того самого общества и всех его институтов, привела нас к печальному нашему состоянию в пучины ануса и глубины говен.

Имеет место быть эффект и он неоспорим. Но мы все продолжаем усугублять, упорно занимаясь поиском врагов и преумножением насилия. Занимаясь по сути самоуничтожением