Десять вопросов, котрые возникают по приговору пограничнику Колмогорову

Кассационный суд по делу пограничника Сергея Колмогорова перенесли на 11:00 6 ноября. И вот в понедельник в Киеве решится: окончательно оставить приговор в силе, или отправить на повторное рассмотрение.

Напомню, Колмогоров получил 13 лет тюрьмы за убийство. Цитата из приговора:

“З показань свідка ОСОБА_11 підтверджується, що 07 вересня 2014 року о 21-й годині 30 хвилин начальником першої мобільної прикордонної застави ОСОБА_11 старшому солдату ОСОБА_4 та солдату ОСОБА_9 було надано вказівку зупинити та перевірити автомобіль марки “Шкода Рапід” державний реєстраційний номер НОМЕР_1, який почав рух по вулиці Гірській у м. Маріуполі Донецької області. О 21-й годині 30 хвилин, перебуваючи на узбіччі дороги напроти домоволодіння розташованого за адресою: Донецька область, м. Маріуполь, Приморський район, вул. Гірська, 161-Б, здійснив з ввіреної йому, ОСОБА_4, штатної зброї автомату АКС-74 № 1245775 дванадцять прицільних пострілів по лобовому склу та капоту автомобіля “Шкода Рапід” державний реєстраційний номер …, який знаходився на відстані 68 метрів від ОСОБА_4 та рухався по вулиці Гірській у напрямку ОСОБА_4 та ОСОБА_9, не створюючи будь-якої загрози їх здоров’ю чи життю, завдавши громадянці ОСОБА_10, яка знаходилась на передньому пасажирському сидінні цього автомобіля, тяжке тілесне ушкодження від яких остання 8 вересня 2014 року о 2 годині 30 хвилин померла”.

Заседание кассационного суда в Киеве 2 ноября стало весьма бурным – для поддержки Колмогорова в суд пришли сотни граждан, включая депутатов различных фракций, военнослужащих. Заседание было перенесено, а со сторонниками Колмогорова встретился Генеральный прокурор Юрий Луценко.

Затем в блоге журналистки Ольги Лень Генеральный прокурор Луценко резюмировал позицию обвинения так: “Наказ зупинити машину не означає стріляти в машину. Перед стрільбою не було обов’язкового попереджувального пострілу вгору. Жодних доказів про співпрацю пасажирів з днр не було. На воєнному об’єкті все ясно. Постріл вгору, а потім – на враженння. На вулиці за 10 км від лінії фронту – все важче. Напарник підсудного надав покази, що попередж вистрілу не було. Просто з відстані в 60 метрів солдат став відразу стріляти по машині. Наказ командира був – зупинити підозрілу машину, яка включала/ виключала фари на березі моря. ( довідково: ця марка авто при опусканнні/ підніманні скла і при включенні запалювання автоматично моргає фарами). Наказ про зупинку не означає стріляти. На відстані 60-70 м водій не міг почути чи якось інакше усвідомити вимогу прикордонників. Блок поста не було. Лише постріл в повітря міг і де факто і де юре стати сигналом для зупинки.

І тепер постав себе на місце водія. Він привіз дитину до батьків. Поїхав у новокупленій машині з дружиною на море. Як він каже (і це підтвердила експертиза) – зайнятися любов’ю. Їдуть назад по грунтовці між будинками приватного сектору. В салоні радіо. Десь за 60 м люди в камуфляжі. Починають стріляти у лобове скло. Вбивають дружину.
Уявила? Тепер ясно, навіщо потрібен попереджувальний постріл?”.

_____

А тепер какие очевидне вопросы возникают по приговору пограничнику:

1. Генеральный прокурор нарисовал в своем комментарии историю глазами потерпевшего. А как бы выглядела история глазами осужденного?

“В составе своей заставы я получил задачу охранять морской берег в городе, вокруг которого идут бои, российская армия намерена захватить Мариуполь, два дня назад было заключено перемирие, но мы, конечно, в полной боевой готовности. Нас направили для патрулирования дороги, и не дали ничего, кроме автоматов, – ни шлагбаума, ни колючей проволоки, ни шипов, ни прожектора. Командир сообщил, что обнаружил подозрительную машину, которая подавала, возможно, какие-то сигналы, и приказал ее остановить. Я не знал, кто там в машине, там могли быть мирные граждане, но я получил приказ – а вдруг это диверсанты, командиру виднее. Мой напарник выстрелил в воздух, но машина продолжала ехать. В результате все мы открыли огонь по машине на поражение. А как по-другому ее остановить? А вдруг это действительно диверсанты и они прорвутся мимо нас, ведь у нас машины нет, мы бы их не догнали?”

2. Под Мариуполем шли танковые бои, гремела тяжелая артиллерия, но Украина не объявила состояние войны. Поэтому фактически находясь на войне, юридически пограничники действовали в обстановке мирного времени, ведь Антитеррористическая операция – это мир, а не война. Если бы война была объявлена, то в запретной зоне был бы объявлен комендантский час. Но был мир. И пока на фронте под городом гибли десятки воинов, житель Мариуполя беззаботно купил себе новую машину и вместе с женой поехал провести время на берегу моря, не думая, конечно, что его появление там может привлечь внимание пограничников. В случае войны такая мысль вряд ли пришла бы в голову. Люди бы знали, как опасно ездить в темное время суток в прифронтовой полосе. Но пока в стране АТО, то никто не мог запретить гражданам жить себе спокойно мирной жизнью, ездить куда кто хочет, несмотря на патрули военных и бои вокруг города. И мобилизованные солдаты начали следить за берегом и воспринимать как врага любого, кто нарушает светомаскировку в военное время. Которое было военным временем для них – и мирным для всех остальных.

3. Можно ли обвинять солдата в том, что он выполнял задачи командира? Цитата из приговора: “Військовослужбовці були у форменому одязі різного зразку, без розпізнавальних знаків, частина з них взагалі була у балаклавах. Вони не мали знаків відмежування та не можливо було встановити належність їх до будь-якого військового угрупування. Крім того, жодних попереджувальних надписів, шлагбаумів чи знаків в місці події та прилеглій місцевості не було. Стосовно світла фар потерпілий зазначив, що світло фар в його автомобілі вмикається автоматично при поверненні ключа в замку запалення, а під час знаходження в автівці він на прохання потерпілої відкривав вікна авто, увімкнувши для цього запалення”.

Солдаты носили ту форму, которая у них была. Они воевали в балаклавах, потому что войну не объявили, и все понимали последствия. Никакой возможности установить шлагбаумы и все прочее солдат также не имел, и это не его ответственность вообще. Решение о проверке машины из-за света фар принимал не Колмогоров, а его непосредственный командир. То есть суд признает, что предпосылки к трагедии от солдата Колмогорова вообще никак не зависели.

4. К действиям на применение оружия Колмогоров приступил по приказу своего непосредственного начальника – командира 1-й мобильной погранзаставы Нагорного. Таким образом, Колмогоров не просто так начал стрелять “за 10 километров до фронта”. Не просто так “люди в камуфляже” открыли огонь. Они получили приказ остановить машину. Колмогоров открыл огонь, поскольку таким образом понял необходимость выполнить приказ командира. Он не просто так взял в руки оружие и не просто так стрелял. Если бы солдата поставили в том месте с автоматом наблюдать за морской границей – открыл бы он стрельбу? То есть в данном случае именно приказ заставил солдата стрелять. Солдат не мог знать, почему эта машина была на берегу моря. Он получил приказ остановить машину, потому что рядом война и город находится в зоне боевых действий. И он выполнил приказ так, как понял.

5. Огонь открыла по машине целая группа бойцов – не менее 9 человек. Почему-то они все восприняли приказ “остановить машину” как приказ “стрелять по машине”. Значит все они восприняли обстановку как угрожающую – то есть все они таким образом (если бы их пули случайно попали в людей) также стали бы “умышленными убийцами”? Колмогоров действовал в составе воинского подразделения, и его мотивація и действия в даном случае определялись приказами и характером действия подразделения. Все бойцы подразделения восприняли обстановку как требующую применения оружия на поражение. Так что умысел был не у одного Колмогорова.

6. На войне за умышленное убивство противника награждают орденами. Знал или мог ли знать Колмогоров, что он стреляет по машине с мирними гражданами? Нет. Умышленное убивство подразумевает, что солдат хотел убивать намеренно. Но солдат стрелял по приказу по машине, о которой он ничего не знал, и направили его туда командиры, куда сам по доброй воле он бы не пошел, и ничего кроме автомата ему для “остановки” не предоставили. Очевидно, подразделение открыло огонь из-за той информации, которую довел до них командир. Пуля любого из них могла стать смертельной. Ведь возможны рикошеты. Может дрогнуть рука. Может быть неверное определение цели – ведь машина двигалась на скорости в темное время в плохо освещенном месте – и Колмогоров мог просто неверно определить силует цели, и, намереваясь попасть в колесо, попасть в салон. О том, что Колмогоров стрелял рассудочно, не впадая в панику, говорит расход боеприпасов – всего 12 патронов. Если бы Колмогоров и другие пограничники хотели совершить умышленное убийство – то им никто не мешал застрелить еще и водителя и полностью ликвидировать всех свидетелей убийства, ведь там было темно, никто бы не смог вообще определить картину происшествия. Подбросили бы оружие, и все бы промолчали. Однако пограничники честно сохранили все улики для следствия, и даже видеорегистратор с машины был сохранен. Умысла убивать у них не было.

7. Умысел Колмогорова убить неизвестную ему женщину суд признал, не имея экспертизы пули автомата Колмогорова. Чья пуля убила – неизвестно. Просто по расстановке бойцов на месте трагедии суд принял аргументы следствия, что с того места мог стрелять именно Колмогоров.

Цитата приговора: “Експерти дійшли висновку про те,що постріли з вогнепальної зброї були здійснені особою, яка знаходилась зліва та попереду по ходу руху автомобіля. Згідно матеріалів кримінального та судового проваджень, особою, що знаходилась попереду та зліва по ходу руху автомобіля, був ОСОБА_4. Висновками експертиз спростовуються доводи обвинуваченого ОСОБА_4 про те, що він не здійснював пострілів по лобовому склу автомобіля, у звязку з чим не від його дій настала смерть потерпілої”.

Однако можно ли быть уверенным на 100%, что это была его пуля? Ведь события развивались динамично, люди могли перемещаться, свидетелей и видеозаписи происшедшего нет! Кто-то из состава подразделения мог зайти сзади, и, будучи в темноте, оставаться незамеченным и произвести выстрелы.

8. Должен ли был Колмогоров давать предупредительный выстрел? Его сослуживцы говорят, что предупредительные выстрелы давали. Однако машина не остановилась: “Висновки суду були підтверджені і показаннями свідка ОСОБА_9, який пояснив, що він з ОСОБА_4 стали на дорозі він зліва, а ОСОБА_4 справа, напроти рухаючогося в їх напрямку автомобіля. Коли автомобіль під’їхав ближче до них, ОСОБА_4 наказав йому стріляти по машині. При цьому, попереджувальних вигуків ОСОБА_4 не робив. Він особисто дав чергу у повітря, після чого стріляв по колесах автомобіля з метою його зупинити, здійснивши три коротких черги з кулемета РПК. ОСОБА_4 також стріляв короткими чергами. Під час здійснення пострілів по ходу руху автомобіля він знаходився попереду справа, а ОСОБА_4 попереду зліва по ходу руху автомобіля. З моменту початку стрільби автомобіль проїхав приблизно 70 метрів, після чого врізався у стовп. В цьому місці будь-яких попереджувальних знаків, табличок, шлагбаумів, які обмежують чи забороняють рух, не було”.

Колмогоров действовал в составе воинского подразделения, которое выполняло боевую задачу в прифронтовой зоне. И если кто-то из состава подразделения дал предупредительную очередь, на которую не последовало немедленной остановки – так должен ли он также стрелять в воздух? Стреляли ли воздух снайперы, которые заняли позиции для прикрытия патруля? Автомат ночью – плохое средство для остановки машины – и для принятия решения у бойца были секунды.

9. Можно ли было определять его вину без определения вины командиров? Ведь Колмогоров вину не признал; он ссылается, что действовал так, как все – вот цитата из приговора: “Обвинувачений ОСОБА_4 свою провину у скоєнні злочинів, передбачених ст.ст. 115 ч.1, 365 ч.3 КК України, не визнав та наполягав на тому, що виконуючи наказ ОСОБА_11 затримати та перевірити автомобіль, який рухався по вул.Гірській в м.Маріуполі, намагався зупинити автомобіль, махнув рукою та у повітря вистрелив з наявного в нього автомату АКС-74, однак авто не зупинилось, він з Гулим присіли та коли до автомобіля залишалось біля 50 метрів, він відкрив вогонь зі свого автомата по колесах, здійснюючи постріли в положенні “з коліна” короткими чергами. Заперечував здійснення ним пострілів по лобовому склу автомобіля, зазначивши, що здійснював постріли лише по капоту, радіаторній решітці, колесах. Крім них з Гулим, стрільбу по автомобілю здійснювали ще згори зверху (снайпери) та наряд, який знаходився позаду автомобіля – Шаповалов та Білобров”.

10. Применение оружия на поражение в зоне боевых действий определяется характером угрозы для личного состава. Если бы люди в машине были вооружены, то действия пограничников были бы признаны правильными и они бы были награждены за бдительность. Однако произошло то, что произошло. Машина, которая, как они ошибочно предполагали, подает сигналы, оказалась мирной, по мнению суда. Мирной по логике мирной жизни – но опасной по логике военной жизни. И теперь среди них определяют кого-то виновного. Так все-таки суд должен принимать решения по букве закона, или по справедливости?

Выводы:

1. Оценить действия Колмогорова можно только в ходе комплексной оценки действий всего его подразделения. Необходимо провести военно-тактическую экспертизу его действий.

2. Необходимо дать оценку действиям командования погранотряда, которое направило людей с автоматами, не имеющих никаких других средств остановки автотранспорта, для охраны побережья в этом районе. Не имея других средств для остановки машины, кроме летальных, солдаты действовали по обстановке, что привело к трагедии.

3. Квалификация действий Колмогорова как умышленное убийство не отвечает обстоятельствам дела. Все материалы и факты говорят об убийстве по неосторожности. Но кто несет большую ответственность – солдат или его командир – не установлено и не изучено судом.

4. Доказательства, что смертельне выстрелы произвел Колмогоров, весьма шаткие.

Генеральный прокурор Юрий Луценко по результатам встречи с защитой Колмогорова сделал такую запись в Фейсбуке: “Повторне судове слідство дає можливість новому адвокату навести нові докази на користь підсудного. Якщо вони будуть грунтовними – ми маємо право змінити обвинувачення. А суд може ухвалити інший вирок”.

Думается, это вполне логичный вывод, и после такой оценки Генпрокурора Кассационный суд направит дело на повторное рассмотрение, и защита Колмогорова все-таки добьется оценки всех имеющихся фактов и аргументов про делу. Это будет справедливо.

Полагаю, что в данном случае обвинение должно как минимум переквалифицировать вину солдата на “убийство по неосторожности”, а как максимум – признать его полностью невиновным за отсутствием состава преступления в его действиях, и дать оценку действиям командования мобильной заставы и погранотряда, решения и приказы которых создали предпосылки для открытия огня на поражения.