Демократия – это механизм ограничения власти

Понятия солидаризма и демократии очень любят путать, и особенно это любят делать всевозможные левые.

В том числе и леваки латентные, которые искренне считают себя “проводниками лучшего мирового опыта”, всевозможных трендов, течений и тенденций. Но ввиду латентного того левачества – они их понимают весьма своеобразно, и потому немедленно пытаются усовершенствовать. В очередной раз изобрести велосипед.

Итак, гроссманистрат вам слегка напоминает что солидаризм и демократия не есть синонимы, это понятия скорей ортогональные. То есть грубо говоря не имеющие заметных взаимных проекций, как минимум на первый взгляд. Хотя на взгляд второй и там уже не все так однозначно.

Что есть солидаризм по сути своей? Это учение о том что все члены общества (все без исключения) должны мол приносить некоторые жертвы, заботиться о некоем общем благе и достижении совместных целей. Цели те первоначально формулируются как обычно, за все хорошее и против всего плохого, но по мере конкретизаци там все становится намного интересней. Ибо почему? Ибо если приносить жертвы (что обязательный пункт программы) то этим самым “всем хорошим” приходится так или иначе жертвовать. Жертвовать хорошим ради чего? Естественно ради еще лучшего, и потому всякий солидаризм рано или поздно порождает некие утопические цели, идефикс. И вокруг тех утопических целей рано или поздно возникает сословие жрецов. И по итогу та или иная диктатура.

Этот идефикс может быть разным. Это могут быть идеи о мировом господстве и рассовые теории, это могут быть какие-то экзотические модели социальной справедливости и радикальной модернизации общества (как например у коммунистов), это могут быть даже какие-то сложные религиозные теории или теории всякой степени научности (как мальтузианство, или учение о глобальном потеплении), но в любом случае это сводится к чему? К необходимости жертв. А что проще всего принести в жертву прямо здесь и сейчас? Свободу и права. Аксиома. И потому прямым результатом развития солидаризма становится тот или иной вид диктатуры. Всегда так было и еще ни разу небыло иначе.

Однако тут следует пару слов сказать и о демократии. Многие до сих пор считают что демократия – это такой вот специальный способ управления обществом и руководства им. Конечной целью которого есть мобилизация и менеджмент каких-то там ресурсов. Зачем? Ради достижения неких высоких целей. Это на самом деле не демократия, это тот самый солидаризм. Ибо диктатура ведь ничем не хуже как метод мобилизации ресурсов (и управления ими) а местами даже лучше, тут демократия не обладает никакими не только уникальными полезными свойствами, а скорее с точностью до наоборот. Ибо демократические процедуры громоздки и дороги, и как правило не слишком эффективны. Еще и не надежны.

Тут следует заметить что например Гитлер (один из самых ярких диктаторов прошлого века) ведь к власти пришел совершенно законным и демократическим путем. Почему? Потому что он предложил “великую цель”, он пришел к власти благодаря тому самому солидаризму. На самом деле демократия – это совсем не “механизм управления”, это штука прямо ему противоположная. Демократия это контрольный механизм, механизм ограничения власти. Ее единственной и неповторимой функцией есть ограничение власти всяких фюреров и предотвращение там эксцессов. Именно в таком виде ее придумали.

Но из этого есть интересные следствия. Если демократия не “правит”, то кто же тогда правит? Кто мобилизирует ресурс и им распоряжается, и кто по итогу “творит великие дела”? Вот, это правильный вопрос. А занимаются этим таки граждане. Какие-то там. Трафальгарскую битву выиграл Горацио Нельсон а не политбюро ЦК монархической партии, и автомобиль который потом сделал Америку – сделал Генри Форд, а не Госплан Соединенных Штатов. Роль личности в истории – довольно непростой вопрос на самом деле, и он совершенно по разному звучит в тоталитарных и в демократических обществах.

Для того что бы какая-то там личность вошла в историю – она для этого должна что-то таки сделать. А для того что-бы что-то сделать она должна быть как минимум дееспособна. Демократическая (и в более общем случае – либеральная) система как раз для того и существует, она подразумевает (и гарантирует) наличие некоторого числа дееспособных субъектов. По возможности – статистически значимого их числа, из которого рано или поздно появляются какие-то там герои шо творят великие дела. Тоталитарная система имеет строго обратный принцип, где все ресурсы и возможности монополизируются той самой “системой управления”, именно для повышения ее дееспособности. А потом возможно делегируются каким-то отдельным исполнителям, с целью свершения “великих дел”. Обе системы имеют свои достоинства и недостатки.

Тоталитарный прицип “концентрации” выглядит особенно привлекательно в условиях жесткого дефицита ресурсов и возможностей, ибо концентрация якобы позволяет тот дефицит преодолеть. На первый взгляд логично. Но только на первый. Ибо на самом деле мы видим строго противоположный результат. Дело в том что концентрация ресурса в руках например государства приводит к необходимости их изъятия “во всех остальных местах” что там тот дефицит усугубляет. Процесс перераспределения как правило имеет КПД заметно меньше единицы, и потому ресурсов от их концентрации не становится больше, их на самом деле становится меньше. Попытки концентрировать ресурсы в условиях их жесткого дефицита приводят к того дефицита усугублению как правило. И потому например в Северной Корее не так что бы было очень много еды, несмотря на жесткое и централизованное ею управление.

Идея перераспределения ресурсов есть осевой мыслью того самого солидаризма, но она далеко не всегда обеспечивает желаемый и ожидаемый результат. Отобрать у всех и отдать “достойным” оно конечно идея хорошая, но как определить тех “достойных”? Там начинаются свои, уже совсем отдельные эксцессы. И далеко не всегда те “достойные” оказываются действительно достойными, а все остальные при том – просто напрочь лишены всяких ресурсов и возможностей, тоталитарная система есть “усилителем экцессов”. Всевозможные солидаристы, этатисты и тоталитаристы считают что проблему сию можно решить путем совершенствования самого аппарата управления, той самой “вертикали”. Но не всегда это работает, ибо там по мере усиления концентрации ресурсов и возможностей стремительно растет и сама сложность задачи управления. Такой вот есть фундаментальный дефект у этой победительной стратегии.

По мере мобилизации и концентрации ресурсов – у “прочих субъектов” остается все меньше возможностей, и рано или поздно они сталкиваются с невозможностью решать те вопросы которые еще вчера они могли решать вполне самомтоятельно, без всякой помощи того самого государства. А государство в свою очередь сталкивается с необходимостью решать те самые проблемы тех субъектов которые они теперь сами решить уже не в состоянии, что требует расхода тех самых ресурсов во первых, и усложняет упомянутую задачу управления, это если во вторых.

Ну например в СССР госдарство было вынуждено решать проблему обеспечения населения жильем, что кстати оказалось сложным делом и источником социальной напряженности, как равно и платформой для коррупции. Государство было вынуждено решать проблемы снабжения населения даже тупо едой, что тоже кстати вылилось в проблему. Отвлекая силы и ресурсы от вопросов победы мировой революции и бороздения больших театров космическими кораблями. И по итогу та система пришла к краху. Дефицит ресурсов есть скорее правилом чем исключением в любых достаточно тоталитарных системах, ибо это есть просто оборотной стороной самого процесса управления ими. Но этот дефицит по итогу разрушает потенциал всего общества, и кстати становится источником социальной напряженности, того самого с чем и был призван бороться (и победить) тот исходный солидаризм.

Можно отобрать у рабочего настолько много денег что тот окажется не в состоянии обеспечить собственную старость. И тогда придется платить ему пенсию, что сильно отягощает всевозможные бюджеты. Можно верить в то что какая-то там “власть” сможет распорядится теми ресурсами лучше. Но на самом деле это совсем не факт, чему примеров тьма. Однако вернемся к демократии, ее ограничительная роль (по отношению к власти) как раз и призвана защитить дееспособность членов общества, и снизить их зависимость от власти, защитить их от упомянутых эксцессов. Тут есть один тонкий нюанс, демократия может защитить ту самую субъектность только если она есть. То есть если таки существуют дееспособные субъекты.

Тут следует вспомнить что нигде и никогда демократия не возникала на основании всеобщности прав, гражданскими правами пользовались только достаточно дееспособные субъекты. Те кому было что терять и было что защищать, в том числе и демократическими инструментами. Внезапная “всеобщность прав” и наделение избирательным (и прочим “демократическим”) правом всех поголовно, то есть и массы недееспособных субъектов – превращают демократию из инструмента защиты в инструмент экспроприации, люмпену ведь не только защищать, ему и терять особо нечего, “кто был никем, тот станет всем”. А для проведения подобной экспроприации тому люмпену обязательно потребуется помощник, тот самый “вождь”, который волею и мудростью своей (и властью) сможет компенсировать их собственную недееспособность. И тут мы видим прямую дорогу к тоталитаризму.