Людей, въехавших в “ЛДНР”, никто не найдет в случае исчезновения

По сути люди, которые пересекли неконтролированный участок границы стали юридическими и гражданскими “ихтамнетами”, их никто не будет искать ни в “республике”, ни в России.

День войны – это даты. А еще это цифры. Страшные цифры, обозначающие человеческие судьбы и жизни.

Война – это отчеты. О потерях, затратах. По сути, это тоже цифры. Арифметика войны. Плюс, минус, как-то так, да?

Я читаю последний отчет Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине, которая посетила приграничный район в Луганской области, не контролируемый правительством. Город даже не называется. Просто «пограничный район».

А ты помнишь его трещинки, дороги, повороты, остановки, названия улиц и даже еще запах.

Свердловск, Луганская область, приграничье.

В этом «приграничном районе, не контролируемом правительством Украины» три КПП: автомобильные «Червонопартизанский», «Должанский» и железнодорожный «Красная могила».

ОБСЕ чаще всего посещает только одно из КПП. На этот раз «Должанский».

За время оккупации, сорри, за время, что правительство Украины, по необъяснимым, странным, и никем не написанным, открыто не признанным обстоятельствам, не контролирует участок границы, миссия ОБСЕ странным образом не заглядывает на КПП «Красная могила». Еще бы, ведь через него идут составы. В РФ – с углем, металлом, покореженной техникой, а из России –теплушки с улыбающимися, загорелыми «отпускниками», зачехленными гаубицами, танками, ГРАДами и САУ, еще цистерны с ГСМ.

Да, если бы и заглянула. Время прибытия миссии четко знают обе стороны, которые контролируют границу – террористы и РФ. Поэтому на момент прибытия миссии здесь нет ни вагонов, ни техники, ни военных. Или есть?

Представители ОБСЕ часто пишут, что это «не контролируемая правительством территория». А кем эта территория контролируется, у вас не возникает такой вопрос?..

На всех КПП со стороны Украины находятся только военные, люди в камуфляже, с шевронами «народная милиция лнр», висят флаги и гербы так называемых “республик”. Есть ли эти люди в отчетах ОБСЕ?

С российской стороны-то, понятное дело, законно находятся представители миграционных и пограничных служб РФ. А вот со стороны Украины, почему-то нет тех, кто был бы обозначен наблюдателями как представители террористических формирований, незаконно удерживающих контроль над границей. Хорошее и емкое обозначение, неправда ли?!

Из отчетов можно сделать вывод, что стоит себе граница, никем не контролируемая, существует сама по себе. И… никого там нет!

В апреле 2014 года в Свердловск так же приезжало ОБСЕ, и в мае. Мониторили подготовку к выборам, ну, и саму уже пылающую ситуацию.

ОИК напротив комендатура «народного ополчения». Люди работают и готовятся к выборам, и люди работают, готовятся к захвату власти, вернее, фактически контролируют город. Лежит оружие. Флаги РФ.

Ихтамнет! Как же это в цифрах и отчетах? Нули?! Люди невидимки, люди «х», с ними здороваются за руку представители мониторинговой миссии.

Это мое мнение, если что. Субъективное. Аналитическое мнение человека, увидевшего и пережившего оккупацию.

Я – одна из цифр отчета. В один цифрах я «ВПЛ», в других, «гражданское лицо», в третьих, «националист, пособник хунты»…

Сколько нас, цифр в этой арифметике войны?

Имеем ли мы право говорить? Кто слышит наш голос?

О прибытии миссии террористы «РИМа», который контролировал наш город с марта 2014 года, всегда знали заранее. Теперь в городе «народная милиция» и «администрация». Стандарты ВВС заставляют меня называть это «местной властью». Я не могу. Я видела этих людей с колорадками и триколорами, получающих зарплату в рублях за предательство Родины и убийство своих земляков. Для меня это террористы.

Когда мы начнем называть все своими именами, по своим стандартам? Еще один неудобный вопрос.

Сейчас время такое, время вопросов. А еще время цифр, сводок. Время войны.

КПП «Должанский», расстрелянный и потерявший свой былой шарм лучшего пропускного пункта Луганской области. Трасса Харьков-Ростов. Ямы, латки из битого кирпича. Еще видны окопы и блиндажи. Сгоревшей техники, которой здесь было много летом 2014 года, уже нет. Сдали на металлолом.

Кто? Те, кто контролирует неконтролируемый участок границы.

В течение часа в пункте пропуска вблизи пос. Должанский (84 км к юго-востоку от Луганска) наблюдатели видели, как в Украину вошло 3 пешехода и въехало 11 гражданских автомобилей.

Согласно отчету, это 9 автомобилей с российскими номерными знаками, 1 — с украинскими и 1 с табличками «ЛНР».

О, как! Значит, РФ все же признала «лнр» и пропускает машины с их фейковыми номерными знаками и документами. Это самый быстрый вопрос, вспыхивающий в мозгу после прочтения отчета.

Пропускает! Конечно же, главное слово «пропускает». Как?

Это неконтролируемый правительством Украины участок границы. Мы, Украина, сообщили дипломатически об этом РФ. Ну, я надеюсь на это.

То есть, граница не работает! Пропускной режим невозможен!

Почему же факт работы границы, пропуск людей, машин и техники с любыми номерными знаками не фиксируется как нарушение границы Украины?

РФ по сути, обязана была закрыть работу своих КПП, если со стороны Украины закрыты КПП. Она это не сделала. Где фиксация? Это же нарушение международных норм или нет? Там же террористы.

Путин неоднократно заявлял об уважении целостности и границ Украины. Почему же мы не используем эти отчеты для того, чтобы доказать и этот факт вранья. Наглого, циничного, подтвержденного русского вранья.

Граница закрыта! Уважайте целостность, не признавайте террористов и…закройте границу от них.

Ах, у нас нет демаркации границы. А зачем нам тогда КПП?

Ах, Россия не признает “л-днр”, “республики” и прочую аббревиатурную хрень, ну, тогда, где же “стоп”-граница на замке ввиду отсутствия контроля со стороны украинской территории?

Через КПП «Должанский» на глазах ОБСЕ проследовало еще 5 грузовиков с крытыми прицепами с украинскими номерными знаками – естественно, ведь оккупированная часть Луганщины это Украина, где остались авто с украинскими номерами – 4 пассажирских автобуса с украинскими номерными знаками, сообщениями «Ростов–Стаханов» (практически заполненный пассажирами), «Москва–Донецк», «Горловка–Москва» (полностью заполнен пассажирами) и «Ялта–Луганск» (полностью заполнен пассажирами).

Да, несмотря на громогласные заявления террористов о выдаче и переоформлении автотранспортных средств на номерные знаки «л-днр», 90% транспорта ездит с украинскими номерами. Иначе их не пропустят на КПП в РФ, да и дальше Ростовской области с номерами «л-днр» выезжать нельзя.

Украинские граждане и украинские авто, заходящие в РФ с неконтролируемой территории Донбасса, делают показатель посещения РФ. В том числе и заробитчанами.

Согласно отчету миссии, за наблюдаемый период из Украины вышло 3 пешехода, выехало 23 гражданских автомобиля (18 с украинскими номерными знаками, 4 — с российскими и 1 — с грузинскими), 4 пассажирских автобуса с украинскими номерными знаками (2 заполненных пассажирами автобуса сообщением «Луганск–Ялта», и 2 заполненных автобуса сообщением «Красный Луч–Ростов» и «Горловка–Москва»).

Тихо. Мирно. Как нет войны. Вот только «участок границы не контролируется правительством Украины».

Вот только мы не знаем, кто эти люди, гражданские, с какими они паспортами, что скрыто под тентами машин, какие грузы, опасные или безопасные, ввозят в Украину. Неконтролируемую ее часть.

Работа неконтролируемого участка границы Украины, контролируемая террористами и фактическое способствование террористам со стороны РФ на лицо, на весь отчет ОБСЕ. Но между строк. Догадались – молчок! Стандарты ВВС!

Вот только в отчетах ОБСЕ вряд ли будет такая информация:

«Помогите найти человека Иванова Александра 05. 04. 1984 г.р.. Житель города Свердловска, Луганской обл. 21 июня 2017 года, он на своей машине, Хюндай, черного цвета (госномер машины 84 – 45) отвозил человека в Новошахтинск. С родными на связь, по телефону, последний раз выходил в тот же день, 21 июня в 21:30. Сказал своим родным, что стоит на КПП «Новошахтинск-Должанский», и что перед его машиной, на таможне стоит пять машин. Больше на связь с родными он не выходил.Как нам известно, границу он так и не пересекал. Может, кто то из водителей этих машин его запомнили и могут что то рассказать. Очень просим, помогите найти брата. Мои контакты для связи 0721093812 и 0993572958».

Этих криков о помощи полны социальные сети оккупированных городов. Люди, выезжающие таксовать, за продуктами или покупками в РФ, исчезают, в том числе и на КПП.

Исчезают и те, кто решился поехать к «старшему брату» на заработки. Рекламой «работа в РФ», так же забиты соцсети оккупированных Россией городов Луганской и Донецкой области.

Но с «гастарбайтерами» все понятно. Этих могут держать годами в рабстве в Ставрополье, полностью контролируемом чеченами. А вот человек с машиной на неконтролируемом участке границы. Это просто добыча, как для одной, так и для другой стороны. И даже если этот человек поддерживал «л-днр», «русский мир», на его авто колорадки, иконки, Путин и Николай II, это его не спасет. Он просто ресурс. Цифра. Жертва. Расход в арифметике войны.

Да, людей похищают как на территории, контролируемой террористами, так и на территории РФ. Ведь по сути, эти люди, которые пересекли неконтролированный участок границы стали юридическими и гражданскими ихтамнетами. Их никто не будет искать ни в “республике”, ни в России.

Этого нет в отчетах миссий и наблюдателей. А если и появятся, то только, как цифры. Арифметика войны. Плюс. Минус. Ноль!