Про ненависть к мирному городу

Любая война, даже самая справедливая, ведет к раздроблению общества. Это неизбежно.

Когда я приехал из Чечни в отпуск на похороны отца, первое, что меня поразило в Москве – наличие казино и клубов. Я не мог поверить. Вот просто не мог. Встал, как бревном по голове шарахнули, и смотрел на эти кабаки. В форме, в кирзачах, еще завшивленный. На неоновые вывески. Музыку. Припаркованные черные мерседесы. В нищей воюющей стране. Стоишь, и смотришь. И не можешь поверить. Потому что там кажется, что воюют все. Весь мир. Всем плохо. Так же, как и тебе. И это примиряет тебя с этим миром. А оказывается… Блин, ну нельзя так! Да, страна не поддерживала ту войну – а Россия в целом была против первой чеченской, это вторую она одобрила на ура – да, это все происходит где-то там и в телевизоре, но блин, ну нельзя веселиться, когда там пацаны умирают! Там детей потолочными перекрытиями давит, а вы тут водку под свою музычку пьете – да вы вообще головой упали что ли?

Стоишь, смотришь, и чувствуешь, что где-то там внутри зарождается одно единственное чувство – предательство. И еще – ненависть. Я возненавидел этот город. Этих людей. Всех. Этот мир. И когда началась вторая Чечня, заключил контракт не раздумывая.

Об этом – о ненависти к мирному городу, живущему своей жизнью – мне говорили все ветераны всех войн. Во всех странах. По обе стороны океана.

Лучше всего это сформулировал Кондратьев в “Сашке” – “нельзя веселиться, когда все поля в наших”.

Но такова жизнь. Все войны всегда одинаковы. Люди есть люди. Ничего не поделаешь.
Любая война, даже самая справедливая, ведет к раздроблению общества. Это неизбежно.

Шок, потом общественный подъем, консолидация, потом усталость и апатия, потом дробление и окукливание.

А потом к власти приходит черт-те кто.

Это я так. Безотносительно диджейских гонораров и песенных конкурсов. Просто наблюдения за жизнью. Мысли вслух.

Я ведь тоже сегодня пойду пьянствовать и веселиться.
Удачных всем выходных.